Сформулировалось. Пусть будет здесь.

Больше всего мне нравится в операх Чайковского по мотивам Пушкина, что там есть возможность услышать Ленского как он сам себя ощущает - трагическим героем, а не мальчиком, который верит, что он трагический герой. То же самое - и с Герман(н)ом. Это упрощение Пушкина, но бьющее прямо в десятку и в своём духе очень правильное. Оно показывает очень важную вещь: наши мечты - это тоже реальность, а не только то, как нас видят окружающие.
Это всех нас касается. Представим себе самый общий, сферический в вакууме случай: девочка *Катя верит, что она эльфийский воин *Эленвион. В той или иной форме, все мы там были, а отчасти и пребываем по сей день. *Кате будет обидно, когда её серьёзнейшие переживания будут представлять чисто как мечты школьницы *Кати: они же имеют ценность сами по себе. А тут - если бы разговор шёл о ней как об *Эленвионе, совершенно всерьёз. Такой разговор тоже должен быть.

Вообще, я обожаю доброкачественные адапцации не-опер в оперы. Чтобы такую сделать, и сделать убедительно, нужна очень глубокая вера в человека и доброта по отношению к нему. Помню, я читала у одного шекспироведа наблюдение, что Леди Макбет - единственный из трагических шекспировских героев, которому в предсмертном появлении отказано в достоинстве стиха (dignity of verse). Действительно, сцена с мытьём рук написана прозой, и это чуть ли не самая жуткая и циничная проза, которую я когда-то видела. Я сейчас не преувеличиваю, у меня просто перед глазами лицо Кейт Флинтвуд, которая это играет. Там нет ни капли поэзии в традиционном смысле: это слишком брутально. Ну и что делает Верди из этой сцены? Как ни внезапно, вердиевскую арию. Вердиевскую! Арию! Страшную очень, конечно, такую, что после хорошего исполнения кошмары будут сниться - но поэтичную до глубины. Он позволил ей высказать весь свой ужас, не примешивая к нему унижение. Верди любил людей, включая Леди Макбет.