Здравствуйте, мои дорогие, давненько мы не были на связи! Жизнь идёт обычной дорогой: у кого дети-сиротки-инвалиды не отпускаемы в Америку, а у кого - очередной архивный "Дон Карлос". Причём послушано, как водится, тонны всего, но темы для долгих постов остаются неизменными...
Версия в 4 актах.
Conductor Fritz Stiedry - 1952
Orchestra - Metropolitan Opera
Chorus - Metropolitan Opera
Don Carlo - Richard Tucker
Filippo II - Jerome Hines
Rodrigo - Paolo Silveri
Il Grande Inquisitore - Hans Hotter
Un Frate - Luben Vichey
Elisabetta di Valois - Delia Rigal
La principessa Eboli - Fedora Barbieri
Tebaldo - Anne Bollinger
Il Conte di Lerma - Paul Franke
Un Araldo Reale - Emery Darcy
Una voce dal cielo - Lucine Amara
Не стоит путать эту запись с записью под управлением Эреде того же года и с похожим составом, но Сьепи в роли Филиппа, Мерриллом в роли Родриго и Хайнзом в роли Инквизитора.
У "Дона Карлоса" множество редакций, сделанных самим Верди и разными маэстро последующих поколений (иногда - невесть зачем), но для меня они все делятся на две категории: с полным последним дуэтом и с порезанным последним дуэтом. Увы, подавляющая часть документов моей любимой эпохи вердиевского пения относится ко второй категории. Чёрт знает, почему. Я считаю, что это самая красивая и значительная сцена в опере, и резать её - всё равно что увечить живой организм. Если уж так надо сократить время исполнения, уберите что угодно ещё, Эболи всякую безумную, или закончите 3 акт смертью Позы (как Верди со вздохом разрешал), но не надо ломать финальную сцену, в которой каждая эмоция, каждая музыкальная фраза так органично вырастает из предыдущей. Без картины ужасов во Фландрии и без внезапной вспышки геройского воодушевления, то есть без обычно вырезаемых кусков, расставание героев становится жалким, беспомощным. С другой стороны, после их пылкого и уверенного решения расстаться ради высшей цели последняя часть дуэта звучит уже даже не печально, а попросту страшно... Понимаешь вдруг, что никогда корнелевский пафос не заглушит переживаний, и что какой бы ты ни был светлый герой, ты всегда в первую очередь останешься человеком. И понимание это душераздирающее. Короче, всё там у Верди продумано, и купюры делать нельзя! Но все, все обижают этот несчастный дуэт. Даже в просвещённом 1970 году маэстро Стейн расчленил его пополам. А ведь там Корелли и Яновиц. Не забуду, не прощу. :Р
Но запись, про которую я сейчас напишу - счастливое исключение из правил, и это касается не только пресловутого дуэта. Редакция в ней, конечно, не совсем полная, но почти полная. Помимо пресловутого дуэта, жив остался и первый дуэт Карлоса с Елизаветой. Уцелело трио Эболи-Родриго-Карлос, тоже нередко подвергающееся купюрам. Не менее приятно было услышать полностью аидообразную сцену массового испрошения пьеты (после обращения к Филиппу фламандских послов). В свете всего этого я не слишком расстроена тем, что первая сцена с Эболи сокращена вдвое. Жаль - но честное слово, уж лучше пусть идёт в топку половина песенки про вуаль, чем всё вышеперечисленное. Хотя как раз её обычно сохраняли в ущерб другим сценам. Боялись, видимо, что на них падёт виндиче фурор исполнительницы...
Ричард Такер поёт заглавную роль в своей обычной предельно эмоциональной манере, где-то на грани гениальности и безвкусицы. Надо отметить, что манера эта обычна не в целом для Такера, который был весьма сознателен и многогранен как актёр, а именно что для такеровского Карлоса. И я считаю, что Такер прав. Ведь это опера даже не просто про страдание - она про агонию, причём про агонию значительной, сильной личности. Поэтому именно Такер и Корелли остаются для меня эталонными исполнителями этой роли; однако все записи с Корелли либо на редкость хардкорны качеством записи, либо жестоко порезаны, либо и то и другое. Альтернативным подходом к неоднозначному характеру Карлоса является, скажем, благородная трактовка Джона Викерса, про которую я ещё обязательно напишу. (Хорошо спетые и профессионально сыгранные, но бессмысленные варианты в стиле "пожалейте котёночка" я оставлю в стороне: для меня важно, чтобы Карлос оставался героем, а не пассивной жертвой, в которую его, увы, нередко превращают).
Роль Елизаветы была метрополитенским дебютом для аргентинской певицы Делии Ригаль. В прессе её хвалили за драматические таланты и удачные сцены, но ругали за вроде как неуверенное владение голосом и резковатые верха. В принципе, есть такое в дебютной записи, особенно второе. Сама я, однако, считаю, что в здесь она поёт гораздо лучше, чем в первом исполнении с Бьорлингом несколькими годами раньше. Да и вообще мне кажется, что после холодноватого приёма эту певицу в Америке всегда недооценивали. Это если не гениальная, то как минимум очень хорошая Елизавета, в которой я на свой дилетантский вкус не вижу серьёзных недостатков - зато вижу важные достоинства: красивый тембр, хорошо подходящий для роли сильный голос и замечательное попадание в образ. А что, собственно, ещё нужно для счастья? В последней же арии она, честное слово, лучше Каллас. По крайней мере, мне больше нравится - может быть, потому, что в исполнении Ригаль это действительно молитва, которой сцена и является по содержанию, а не ария про то, как героине плохо.
Паоло Сильвери я, увы, раньше не слышала, но была сразу увлечена его исполнением Родриго. Он хорошо показал образ благородного и мыслящего человека, которого окружают люди, обуреваемые страстями
и не мыслящие: Карлос, Елизавета, Филипп, Эболи. Слушать его в ансамблях - сплошная радость: как он отзывчиво реагирует на все проявления эпической истерики Такера, как обращается к Елизавете (вроде бы формально-почтительно, но с сочувствием), и особенно как он с завуалированной иронией делает комплименты Эболи. Но окончательно разворачивается его характер, конечно, в разговоре с Филиппом. Мы вдруг слышим, как и Поза открывает душу, говоря о самых своих значительных переживаниях. При этом он проявляет храбрость, заявляя весьма пугающему королю, что тот неправ.
Самая трагическая сцена оперы трагична и душераздирающа, и больше я ничего не скажу, делая вид, что это спойлер -_-
Джером Хайнз сам тот ещё Инквизитор (которого и пел в том же сезоне с большим успехом), и в роли Филиппа брутальноват. В суровых моментах это хорошо, а вот в знаменитой арии ему явно не хватает тонкости харакеризации. Некоторые зрители, наверно, тоже так думали, и потому аплодисменты после "Ella giammai m'amò" смешаны со свистом. Я присоединяюсь всё же к аплодирующим, хотя и без такого энтузиазма, как если бы это был Христов или Фурланетто. В сценах, где Филипп должен проявлять чувства (пресловутая ария и смерть Родриго), он явно переигрывает. Я считаю, что удачнее всего у него получилась сцена с Родриго в первом акте.
Великого Инквизитора Ханса Хоттера я даже, с вашего позволения, комментировать не буду, а то впаду в километровые рассуждения о ситуации, когда один из лучших Вотанов века поёт Инквизитора, и почему это вызывает у меня ангст и трепет.
Помнится, в биографии Хоттер говорит о случае, когда Рудольф Бинг назвал певца "предназначенным для второстепеных ролей": "Можно подумать, Великий Инквизитор - второстепенная роль!" Хотя у этого персонажа всего 1 сцена, в исполнении Хоттера роль точно первостепенная. Может, потом отдельный пост напишу. А вообще - надо слышать.
Федора Барбьери пленительно агрессивна, как и всегда в её вердиевских меццовых ролях, и являет талант к большой трагедии, отличной игрой спасая ту самую
дискредитированную мэрисьюшную арию. Жаль, что она (если я ничего не путаю) так и не не записала Эболи в студии, в отличие от Амнерис (в "Аиде" Серафина 1955 г., с Такером, Каллас и Гобби). Возможно, у меня слуховые галлюцинации, но мне кажется, что в этом "Доне Карлосе" голос Барбьери звучит свежее и ярче, чем в упомянутой "Аиде". Дело может быть в том, что она в это время постепенно отходила от меццо-сопранового репертуара и превращалась в контральто - но об этом факте я услышала в древней радиопередаче, и сама судить не возьмусь :Р
Фриц Штидри - дирижёр, который раньше был мне знаком только по Вагнеру. Мне очень понравилось, как он внимателен к музыке Верди: ничто не звучит декоративно, всё наполнено прочувствованным смыслом. Особенно хорошо вступление к последнему акту - один из любимых моих моментов во всей опере. Эта прекрасная, светлая, эмоциональная мелодия, которая вдруг поднимается из мрачной и похоронной главной темы - как правильно в ней всё у Штидри! Она дана безо всякой нервности в быстрой части, вообще без нервности, но с пониманием глубины страдания и любви к жизни. Видимо, опыт дирижирования "Валькирией" располагает к тому, чтобы серьёзно относиться к таким вещам. К сожалению, не всеми оттенками оркестровой игры позволяет насладиться качество звука, но я всегда очень рада, когда в дирижёр "Карлоса" ставит смысл выше эффектности. Соблазн эффектности так велик, и в данном случае так губителен!
В последнее время моя любимая запись "Карлоса" - Джулини 1958 г. В ней чуть ли не эталонные исполнения всех ролей (кстати, тоже с Барбьери), и я в целом люблю Джулини. Но тут есть вещи, которых не хватает в той замечательной записи... Например, эмоциональный накал Такера
(переходит на интонации Такера) - чей голос будет пылать в моём сердце, пока оно бьётся! И пока этот мир не поглотит бездна!.. :D Ну и, конечно же, полный финальный дуэт...
