"Кукольный" Дон Жуан

Посмотрела вчера совершенно очаровательную запись: «Дон Жуан» в постановке Зальцбургского… Кукольного Театра. Признаться честно, раньше я никогда не видела настоящих спектаклей с марионетками, а то, что урывками всё же видела, считала довольно тупым. Но этот фильм рекомендовал человек, вкусу которого я доверяю; к тому же, в качестве музыкального сопровождения использовалась запись Ляйнсдорфа, которую я очень люблю и не прочь была переслушать.





С самого начала две вещи удивили меня. Во-первых, марионетки, несмотря на характерную дёрганость движений, могут выполнять весьма сложные действия - танцевать, фехтовать, непринуждённо садиться на край стола, переносить предметы, вот как здесь:





Или здесь:



Это выглядит очень технично и здорово. Во-вторых, кукольность парадоксально идёт «Дон Жуану». Тут вступают в силу какие-то мутные вопросы эстетики, о которых можно потом поспекулировать. Видимо, проявляется на каком-то глубинном уровне связь со средневековой легендой, и вся история воспринимается отчасти как мистерия - особенно все эти обрушения в ад через люк в сцене.

Мне очень понравились костюмы на куклах и оформление сцены. Всё, знаете, классическое такое до мозга костей, и при этом сделано очень с умом.



Обе сцены со статуей – вообще чистый хоррор. Я даже не знаю, видела ли я их такими эффектными в «настоящих» постановках с живыми людьми. Видимо, рядом с массивной статуей, почти неподвижной, дёргающиеся марионетки выглядят особенно маленькими и беспомощными. Очень хорошо работает эта разница в «устройстве» между ними; сразу видно – вот явление смертное, а вот явление загробное. Когда видишь рядом с живыми людьми другого человека в тяжёлом гриме, эта разница не столь очевидна. Нужно достигать её другими средствами – сценографией, актёрской игрой.

Лепорелло приглашает статую на обед:



(Почти) финал:



Интересно, если в оперном театре вместо баса выкатить на сцену здоровенную штуку, которая умеет протягивать руку и кивать головой, бас сильно обидится? =) В принципе, что-то такое реализовано в караяновском фильме из Зальцбурга же... Но тут мне очень понравилась наивная прямота, к которой статуя подходит прямо к обеденному столу. В этой части сюжета есть зловещая ирония, которая пропадает, если сцену с Командором переносят в какое-то условное пространство, даже если при этом выигрывает философичность.

Это, конечно, не живая запись выступления, а фильм, где используется в качестве аудиоряда студийная запись. Само собой, сокращённая (но специально для борцов за права финала «Дон Жуана» я могу сказать, что там сохранён кусок финала, так что не всё потеряно =))). Во время увертюры Peter Ustinov говорит какую-то чушь, но это вполне можно пережить. Качество записи также могло бы быть получше, но просмотру это не мешает.
Разумеется, этот фильм – ни в коей мере не полноценная трактовка «Дон Жуана», однако удовольствия я получила море. Видите, я даже написала про него пост, хотя собиралась писать про сайлентхилловскую «Турандот» с финалом Берио. Ну её в Бездну, «Турандот», ещё травмирую кого ненароком. Моцарт лучше. ^_^

И чего, хотелось бы знать, я Доминго не люблю? Он же классный на самом деле, я мозгами это понимаю, а всё равно не нравится. А ведь такая "Аида" (Риккардо Мути, 1974) на свете только одна. И она с Доминго. Но чёрт возьми, что Мути колдует на оркестр! Красотища, радость и жесть! Круче, наверно, только Тосканини, но тут же ещё и студийная запись, всё слышно хорошо.

Хотя в моём любимом дуэте с Амнерис Доминго являет требуемые благородство и суровость, и совершенно никакого эмо. Заслушаю до дырок дуэт и сцены без Радамеса. Эх, жестокая судьба.

В предыдущем посте я сказала, что музыка Пуччини кажется мне наиболее подходящей для проецирования в неё своих личных переживаний, и спросил: а почему, собственно? =) Пока я пыталась на этот вопрос ответить, осознать личные переживания и сформулировать мысли, накаталась целая телега махрового имха. Пусть будет отдельный пост.
Я бы сказала, что причина, по которой Пуччини так хорошо «ложится на душу» – в черте его эстетики, которую можно определить как мелодраматичность. Слово «мелодраматичность» я употребляю, естественно, не в ругательном смысле, а как термин. Мелодраматичность я бы определила как предельное внимание к личности и её переживаниям, причём очень важно, чтобы в фокусе была именно сама личность, а не всякие там абстракции и метафизические концепты. Этим любая опера Пуччини или Верди отличается, например, от «Тристана и Изольды»; хотя это во много зависит от дирижёра\исполнения, и бывают очень личные прочтения «Тристана» (например, запись Кляйбера с Маргарет Прайс, или сравнительно недавняя запись с Доминго, очень хорошая во всём, кроме Доминго).
Я бы сказала, что испытывать по поводу «Тристана» те же эмоции, что по поводу «Тоски» или «Турандот» - это всё равно, что микроскопом гвозди забивать; но кто-то ведь должен говорить нам не о вселенском, а о чисто человеческом. На это можно было бы возразить, что как раз «Турандот» - произведение более абстрактное, притчевое, нежели более ранний Пуччини. Но ведь какую именно черту любить в произведении – вопрос личных пристрастий. Мне кажется, «Турандот» никогда не стала философической жестью типа «Женщины без тени» именно потому, что её автор слишком хорошо понимал человеческое, и действующие лица в Турандот (Калаф, Лю, Тимур) остались столь же живыми, как и все лучшие пуччиниевские герои, хотя они и ведут себя по логике героев символических. Мир вокруг них настолько бездушен и жесток, а сама Турандот настолько отмороженная, что для соприкосновения героев с «китайским» миром нужны трикстеры-посредники, министры. Больше всего в «Турандот» мне нравится именно контраст между чувствами героев и их бесчувственным окружением. Не то чтобы толпа в чём-то была виновата, но согласитесь, это довольно стрёмно: у них на глазах человек умирает, а они ей - «Parla, parla! Il nome!». Ну, конечно, это один из 3 моих любимых моментов там.
Попытка изменить жестокий мир приводит к трагедии. В принципе, автор обещал в конце хэппиэнд, так что желающие могут в него верить. Я иногда слушаю его, но только в исполнении Сазерленд и Паваротти: то, что эти двое могут сделать из любых нот, почти достойно сакрифайснутой Кабалье и ангстующего Гяурова. Хотя обычно я нажимаю «стоп», как только Гяуров заканчивает ангстить.
Персонажи «Турандот» так и видятся мне в стиле пиранделловских персонажей в поисках автора: типа, ты нам хэппиэнд задолжал, отдай. Пусть всей партией в загробный мир идут, на то они и сказочно-притчевые герои.
Послушаешь это дело подольше – так и завоешь: дайте мне обратно моего Верди \ Доницетти \ Бетховена \ Вагнера \ нужное вписать, подчеркнуть. А совсем без Пуччини тоже не получается. Что это – недостаток в организме отчаянных переживаний? =)

Это всё-таки случилось со мной. Над финалом «Турандот» я села и слабоадекватно возрыдала. Финалом «Турандот» я считаю, естественно, смерть Лю. Потом умылась и пошла готовить еду, продолжая мысленно рыдать. Над Пуччини ваще, который не сказать чтобы любимый композитор. Я себя не узнаЮ.

Так и не понимаю: то ли мне жалко чего-то прекрасного и обречённого, то ли самой хочется зарезаться, то ли стремает идея умереть среди чёрной тьмы и никогда больше не увидеть Корелли.

Бедолага главгер, никому-то его не жаль, кроме меня. А ведь это так ужасно, когда твои стремления, по природе добрые, тонут в треше и порождают ангст. Я обладаю опытом и добросовестно проецирую.

Из всей известной мне музыки Пуччини лучше всего подходит для проецирования. Буду считать, что это не просто девьи переезды, а тоже способ восприятия искусства - личностный такой.