"Как вы думаете, кто лучший дирижёр?" (с)

      Думаю, мне стоит признать себя обывателем и филистером. Высокоэстетичные  трактовки фон Караяна как были, так и остаются выше моего понимания. Я не ругаюсь, я сетую.
      Безусловно, я могу восхититься неземной гармонией звуков, загадочными темпами и общей атмосферой бессмертной красоты. Порою я вздрогну восхищённо: внезапно хор, и как здорово! Но в целом... в целом, увы, я чувствую себя тем самым бедным школьником, что скучает на классическом концерте или в опере. Утончённо, легчайшими штрихами, с пристальным любованием, изображается мелодия. Она прекрасна и в своей красоте не удостаивает никуда стремиться. Она никак не вяжется с сюжетной ситуацией (если речь об опере) - опять же не удостаивает. Она просто звучит. Словно бы вазочка хрустальная перед тобой, и её медленно поворачивают всеми сторонами, показывают подробно, как она блестит и переливается, какие на ней есть интересные маленькие загогулинки... А можно варенье похавать из этой вазочки? Да нифига. (И не надо возмущаться столь грубыми аналогиями. Я ведь предупредила, что я филистер... XD)
      Не знаю, связано ли это всегда с рекомендациями самого фон Караяна (в случае с его «Кольцом», насколько я читала, точно связано), но даже вокалисты в этом музыкальном действе часто звучат совершенно отвлечённо. Обворожительно с точки зрения красоты пения (подбирал он всё-таки лучших из лучших), но безо всякой связи с драматической ситуацией. Не то чтобы совсем без эмоций, но... Это пение легко можно вообразить себе, скажем, на берегах Аркадии счастливой - даже если герой воодушевлён, гневается, страдает, умирает. Инкарнация такого безучастного подхода — Викерс-Зигмунд в студийной «Валькирии», но явление это вообще довольно часто. Хотя ни Викерс, ни Бергонци в других записях не таковы. И инструменты в оркестре выражают не радость, не отчаяние, не надежду, а только собственную партию. Зато уж она явлена во всех подробностях: ты и не замечал никогда этот маленький нюанс, хотя сто раз слушал другие исполнения, а тебе основную линию заглушат и на маленьком нюансе заострят внимание. И будешь ты сидеть и думать: какой же композитор молодец, няшный написал кусочек! А я-то и не замечал! Но общее впечатление - создастся ли оно, или же потеряется за деталями?
      Говорят, у других людей создаётся. Может быть, когда-нибудь дорасту до караяновских красот и я, как медленно «росла» до мощи Фуртвенглера (и до сих пор продолжаю это делать). Я вроде бы могу воспринимать разное. Сейчас мои любимые дирижёры, запомнившиеся по стилю, очень отличаются друг от друга: это Тосканини, Мравинский, Клемперер, Бём, Мета, Мути, Баренбойм. Из вагнеровских — Кнаппертсбуш. Фуртвенглер — определённо в Бетховене; его Вагнера я понимаю не во всём, хотя кое-какие моменты меня просто потрясли. Забавное дело, Караян и «гениальный дирижёр» - синонимы для многих людей, и дорогая маменька при его упоминании всплескивала руками и заходилась в экстазе. Мне же от него всегда было скорее печально. А иногда — забавно. Этот бледный точёный профиль, благородная седина, подобные волнению моря взмахи палочки... По выражению лица можно подумать, что человек переживает единение с Вечностью. А в колонках звучит — боже мой, «Кармен»!